— Жанна Евгеньевна, вы пришли в «Росплазму» в 2009 году и с тех пор работаете в сфере, связанной с донорством и препаратами крови. Что привело вас именно в эту отрасль — случайность или осознанный выбор?

— Это был осознанный выбор. Меня привлёк новый федеральный проект «Росплазмы», в рамках которого строился завод по фракционированию плазмы в Кирове мощностью 600 тонн в год. Под его мощность планировалось открытие сети плазмоцентров в Приволжском федеральном округе.

Несмотря на то что заготовка плазмы на плазмоцентрах выполняется в рамках медицинской деятельности, работа с такими масштабными, многотоннажными объёмами — это ещё и производственная деятельность. Она требовала специалистов, знающих правила надлежащей производственной практики, основанной на принципах GMP (Good Manufacturing Practice — надлежащая производственная практика). На тот момент у меня уже был опыт работы на фармацевтическом предприятии — и я решила, что это моё.

— Вы начинали специалистом по технологии заготовки донорской плазмы, а затем стали начальником производственного отдела. Как изменилось ваше восприятие донорства, когда вы увидели весь цикл — от заготовки плазмы до производства готового лекарственного препарата?

— Не имея высшего медицинского образования, я сначала полностью погрузилась в технологию заготовки плазмы на плазмоцентрах. Организовывала максимально оптимальные условия для прохождения донором медицинского обследования, самой процедуры плазмафереза, работы медсестёр с комплектованием собранного объёма плазмы и его обработкой.

Самый важный аспект при заготовке плазмы — это работа по привлечению кадровых доноров. Нужно, чтобы люди посещали плазмоцентр регулярно, знали процедуру плазмафереза и правильно к ней готовились. Когда такая работа выстроена, решаются вопросы планирования заготовки, успешного прохождения карантинизации плазмы, исключения технологического брака.

— Сейчас вы работаете в компании «Скопинфарм». Изменился ли ваш взгляд на донорство?

— Взгляд не поменялся. Подход к донорству плазмы, заготавливаемой для обеспечения мощностей заводов по фракционированию, неизменен. Опыт, приобретённый на «Росплазме», стал основополагающим в развитии системы заготовки плазмы для производства препаратов крови.

К сожалению, завод по фракционированию в Кирове не построился, и чувство «незавершённости» меня не покидало. Поэтому когда я перешла в компанию «Скопинфарм» и увидела, как строятся заводы, я поняла: всё получится. Теперь я уверена в этом.

— Вы сказали в одном из интервью: «Плохой будет из меня специалист, если я не испытаю процедуру на себе». Помните свою первую донацию? Что чувствовали, было ли страшно?

— Отлично помню. Мне нужно было написать инструкции для медицинского персонала по процедуре плазмафереза, прохождению медицинского обследования донора. Но как это сделать теоретически, если не испытать на себе укол иглы (которая намного толще привычной иглы для анализа крови), работу аппарата для автоматического плазмафереза и ощутить состояние во время и после сдачи плазмы?

Всё прошло просто отлично. Не так сильно волновалась я, как персонал плазмоцентра. Они боялись «нежелательных» реакций: гематомы, обморочного состояния. Но если соблюдать подготовку к процедуре, диету и водный баланс, всё проходит быстро и без последствий. Персонал всегда внимателен и следит за состоянием доноров.

— Вслед за вами на первую донацию пришёл ваш муж Алексей. Его вдохновил ваш пример?

— Да, муж последовал за мной. Его цель была — осуществлять донорскую функцию без каких-либо привилегий, просто за идею, о которой я часто говорила за ужином. Алексей ещё был донором тромбоцитов для дочки своего коллеги по работе. По сравнению с процедурой плазмафереза, это намного сложнее.

— Вы с мужем стали почётными донорами России практически одновременно. Что для вашей семьи значит это звание — формальный статус или нечто большее?

— Мы с гордостью получили удостоверения и значки почётного донора. Получаем ежегодную выплату от государства, и это здорово. Свою донорскую функцию я продолжаю выполнять до сих пор. При сдаче новой донации медсёстры обращают внимание на мои шрамики на венах, а я смеюсь: «Да я уже дважды почётный донор, колите — не бойтесь!».

У меня более 120 донаций плазмы, и это не предел. Я знаю, как нужны препараты крови стране. Знаю случаи в своём окружении, когда умирали близкие из-за того, что не оказалось в нужное время иммуноглобулина. Поэтому это не формальный статус, а идея, миссия, я бы сказала.

— Ваши дочери Яна и Диана стали донорами, как только им исполнилось 18. Это было естественное продолжение семейного пути или вы специально с ними говорили, объясняли важность донорства?

— И то, и другое. Дочери очень гордились, что стали донорами, и приходили сдавать плазму ко мне на работу. Сейчас они живут в Санкт-Петербурге и не имеют возможности сдать именно донацию плазмы, поэтому, когда приезжают в Киров, бегом бегут в плазмоцентр.

— На сегодняшний день у семьи Стороженко 208 донаций плазмы и 6 кроводач. Когда вы смотрите на эту цифру, что вы чувствуете? Это итог или ещё только начало?

— Это начало! Муж старшей дочери тоже стал донором. Вы не поверите, но даже кошка старшей дочки Яны стала донором крови и спасла жизнь маленькому котёнку, который проглотил берушу. Это очень трогательная история.

Дочке позвонила коллега с работы уже поздно вечером и в слезах попросила привезти кошку в клинику. Котёнок потерял много крови во время операции, и требовался донор. Дочка не раздумывая посадила кошку Харли в переноску и поехала в клинику. Оказывается, у кошек тоже есть группы крови — и кровь Харли подошла котёнку. Сделали переливание, и котёнок остался жив.

— Сколько сейчас донаций у вашей семьи? Кто, что и почему чаще сдаёт? 

— Я уже не считаю — книжка донора полностью заполнена, надо смотреть по единой донорской базе. У меня самая распространённая группа — первая положительная. Но для доноров плазмы с целью производства препаратов крови группа крови не важна. Важно регулярное посещение плазмоцентра и прохождение обследования при каждой донации.

И да, вся наша семья состоит в регистре доноров костного мозга. Это ещё более благородная миссия — когда у человека, больного раком, не остаётся надежды, ищут доноров по полному генетическому совпадению. Если я подойду и смогу помочь такому больному — я это сделаю!

— Есть ли у вас семейные ритуалы, связанные с донорством?

— После сдачи плазмы — выпить бокал красного сухого вина!

— Вы «заразили» донорством свою семью. Приходилось ли вам вдохновлять коллег, друзей, незнакомых людей? Что вы говорите тем, кто сомневается или боится?

— При каждом вопросе о том, где я работаю, развивается тема донорства плазмы для препаратов крови. Частый вопрос: «Как проходит сама процедура?» Я отвечаю: всё переносится очень легко. Посмотрите на меня: вес 54 кг, возраст 54 года, все вокруг называют меня «девушкой» — это чертовски приятно!

Многие пациенты сами платят за лечебный плазмаферез, потому что не могут быть донорами по состоянию здоровья. А здесь — пожалуйста, пользуйтесь! И компенсацию получите за питание, и два отгула.

— В чём, на ваш взгляд, главная миссия человека, который и работает в этой сфере, и является донором?

— Преданность своему делу. Хочется довести свой проект до конца. Чтобы из твоей донации плазмы получили жизненно необходимые препараты крови, аналогов которых нет в России.

— Что бы вы хотели, чтобы люди знали о донорстве плазмы? Может быть, есть что-то, о чём говорят мало или неправильно?

— О донорстве плазмы на станциях переливания крови говорят мало, потому что цель заготовки там иная — обеспечение лечебных учреждений кровью и её компонентами. А донорство плазмы для фракционирования — это прежде всего грандиозные масштабы. Это поток, конвейер, который нужно запустить и ни на минуту не останавливать.

Осознание своей донорской функции здесь совсем иное: ты не сдаёшь кровь конкретному человеку, но твоя «порция» плазмы становится частью технологической загрузки из тысяч таких же донаций. В ходе переработки получают различные препараты крови. Я с гордостью смотрела, когда из переданного на производство объёма плазмы приходили полные рефрижераторы с готовыми препаратами — альбумином и иммуноглобулином.

— Представьте, что к вам подходит человек и спрашивает: «Зачем становиться донором?» Что вы ему ответите?

— Чтобы быть нужным человеком! Хочешь быть нужным — просто стань им, не требуя ничего взамен. В жизни всё может случиться: сегодня ты сдашь плазму, завтра тебе понадобится помощь — и найдётся тот человек, который не отвернётся. Это человечность, милосердие, радость за чудо спасения.

— Если бы вы могли обратиться ко всем, кто хочет, но не может решиться на первую донацию, что бы вы сказали?

— Отбросьте все сомнения и пройдите эту процедуру. Вам понравится. А чувство гордости будет преследовать вас долгие годы.

— Опишите донорство тремя словами.

— Дарить людям надежду.