Двери лифта в отеле «Оверлук» медленно расходятся, и в коридор выплёскивается багровая волна. Это сцена из «Сияния» Стэнли Кубрика — пожалуй, одна из самых узнаваемых в истории кино.
Чтобы добиться нужного эффекта, съёмочная группа неделями проектировала сцену: рассчитывала давление, экспериментировала с поведением жидкости и добивалась того, чтобы на камере она выглядела пугающе правдоподобно. Не слишком красная, не слишком матовая, не слишком жидкая.
Из чего вообще делают киношную кровь? Сколько её видов нужно для одного фильма ужасов? Почему одна смесь подходит для одежды, другая — для крупных планов, а третью актёр может без опасений набрать в рот? И что делать, чтобы кровь выглядела свежей даже после десятого дубля?
Консультант по крови
Кажется, будто всё просто: смешал красный краситель с гелем или вообще взял томатный кетчуп с полки супермаркета — и готово. Но убедительная кровь — одна из самых сложных жидкостей на съёмочной площадке. Её приходится подбирать под камеры, свет, ткань, кожу, трюки и даже количество дублей.
Отдельной строчки «консультант по крови» в титрах почти не встретишь, но такая экспертиза существует. Его легко перепутать с соседями по площадке, но художник по гриму работает непосредственно с телом актёра (раны, синяки, ожоги), постановщик трюков отвечает за движение (хотя наш специалист может прийти к нему с вопросом, на сколько должны разлететься литры фейковой крови), а врач съёмочной группы к спецэффектам отношения не имеет вовсе — он лечит живых людей и следит.
Шоколадный сироп, патока и мята
Первый внятный рецепт появился не в кино: бутафоры парижского театра ужасов «Гран-Гиньоль» (один из родоначальников жанра хоррор, работал с 1897 по 1962 год) замешивали глицерин с яркими пигментами. Вблизи эта густая масса никого бы не обманула, но для галёрки работала отлично.
Потом появилось чёрно-белое кино, где оттенок не важен. Брали шоколадный сироп. Тёмно-коричневый не выцветал под фильтрами ранних камер, а тягучая сладость стекала почти как свежая кровь. Именно им залита ванная в «Психо».
С появлением цвета стало сложнее. Камеры и первые плёнки плохо справлялись с полупрозрачными жидкостями и приглушёнными тонами, поэтому кровь делали плотной и почти малиновой. Отсюда ощущение, что в фильмах шестидесятых она «слишком красная»: это ограничение техники. Ходовым составом стал Kensington Gore британского фармацевта Джона Тайнгейта — светлая патока, краситель, кукурузная мука и вода. Главным его достоинством был не цвет, а безопасность: такую кровь можно было брать в рот. В рецепт даже добавляли мятное масло — и ради вкуса, и чтобы отгонять назойливых мух.
В семидесятых гримёр Дик Смит довёл рецептуру до промышленного стандарта: кукурузный сироп как основа, консервант для долгих смен, красители под нужный оттенок и фотографический смачиватель, из-за которого жидкость растекалась и впитывалась в ткань точь-в-точь как настоящая. Получилось настолько натуралистично, что кульминация «Таксиста» едва не принесла фильму рейтинг X. Чтобы получить более мягкий рейтинг R, Скорсезе пришлось приглушить цвет крови в финальной перестрелке.
С тех пор принципиально нового почти не придумали: всё, что льётся сегодня, — вариации набора тех же ингредиентов, подобранные под разные задачи.
А как же кетчуп? В малобюджетных ужастиках его правда лили годами: дёшево и всегда под рукой. Но в кадре он слишком яркий и лежит комком вместо того, чтобы стекать.
Чем занимается консультант по крови?
Выбирает состав. Одна кровь для кожи, другая для одежды, третья та, что попадёт актёру в рот. На съёмках «Зловещих мертвецов», например, отказались от непищевых компонентов и сделали кровь на основе сухих сливок. Она выглядела чуть менее убедительно, зато актёры могли без опасений выплёвывать её дубль за дублем.
Согласует картинку с режиссёром. Свежая кровь или подсохшая, густая или жидкая, как поведёт себя при холодном свете и при тёплом. Требования тут у всех свои, иногда очень личные. У Квентина Тарантино есть собственный оттенок, который гримёры так и называют «кровью Тарантино». На «Убить Билла» он потребовал отдельную кровь для японского меча и прямо описал различия «крови для хоррора» и «самурайской крови»: во втором случае она нарочито яркая и жидкая, не изображает реальную рану, а работает как отсылка к азиатскому кино семидесятых.
Отвечает за безопасность. Аллергии, попадание в глаза и рот, токсичность, смываемость. Если состав хоть на секунду окажется у актёра во рту, он должен быть съедобным. Без вариантов.
Работает с каскадёрами. Классический приём для сцены со стрельбой — сквиб: миниатюрный заряд с пакетиком крови под костюмом. Нужно рассчитать, когда он сработает, куда полетит струя и не станет ли слишком скользким пол для актёров в сложных костюмах.
Как выглядит процесс
Всё начинается с брифа: какая рана, сколько времени прошло с момента ранения, при каком свете снимаем, во что одет герой, из какого материала декорации и костюмы. Дальше — пробы нескольких смесей в условиях, приближённых к реальным съёмкам.
Потом дубль. А после дубля — фотоаппарат. Каждое пятно снимают со всех ракурсов: завтра сцену будут доснимать, и рубашка должна промокнуть ровно так же. Иначе при монтаже кровь начнёт телепортироваться в кадре, и зритель это заметит.
А бывает и так, как в «Субстанции» Корали Фаржа, получившей «Оскар» за грим: на финал ушло больше 20 000 литров искусственной крови, которую подавали через конструкцию вроде пожарного рукава. Костюм из финальной сцены был один, из поролонового латекса. По сути — гигантская губка. Он даже не успевал высохнуть за ночь, и чинили его «на живую».
Финал смены — уборка: отмыть площадку, отстирать костюмы, утилизировать остатки по правилам, а не вылить в ближайший слив.
Почему не настоящая?
Парадокс, но настоящая кровь будет выглядеть в кадре ненастоящей. Она быстро темнеет и сворачивается, непредсказуемо ведёт себя на ткани и коже, создаёт биологические риски и почти не оставляет возможности для повторных дублей. Искусственную же можно сделать такой, какой требует сцена. Иногда её специально делают заметнее, чтобы она читалась в полумраке, а иногда, наоборот, приглушают — слишком натуралистичные сцены могут повлиять на возрастной рейтинг фильма.
Кровь в кадре должна быть не точной, а убедительной. Это не одно и то же.
Но чтобы зритель поверил, художники по гриму и консультанты по крови внимательно наблюдают за настоящей кровью. Артериальная — ярче, потому что насыщена кислородом; венозная — темнее, ближе к вишнёвому оттенку. Свежая кровь легко течёт, подсохшая густеет и темнеет. Поэтому для свежей раны используют более светлый и жидкий состав, а для старой — более тёмный и вязкий.
Между экранной и настоящей кровью есть принципиальная разница. У киношной крови есть изменяемый рецепт. Настоящую не сможет смешать ни один специалист в мире.
Именно поэтому донорство остаётся незаменимым. Вся кровь, которую используют в больницах, приходит от людей, однажды дошедших до станции переливания. Это дело одного утра: анкета, осмотр врача, донорское кресло. Не так захватывающе, как сидеть на мягком диванчике в кинозале, жевать попкорн и наслаждаться фильмом, где кровь сделана из сиропа — но донация может спасти чью-то реальную жизнь, а чек ап здоровья — приятный бонус.
